В ноябре 1941 года немецкая военная делегация приехала на фронт под Мценск, чтобы своими глазами увидеть советский танк, который не брали их пушки. Фронтовые офицеры предложили решение в лоб — скопировать Т-34. Конструкторы отказались, и причина этого отказа была не только технической.
Орёл взят с ходу, дальше — заминка
Осенью 1941 года 2-я танковая армия под командованием Гейнца Гудериана уверенно двигалась к Москве. Эта же армия несколькими неделями ранее замкнула кольцо окружения под Киевом. Теперь путь лежал через Орёл и Тулу.
Орёл немецкие танки заняли 3 октября почти без сопротивления — в городе ещё ходили трамваи. Казалось, Мценск будет взят с тем же темпом, за день-два.
Этого не случилось.
Неделя под Мценском
Навстречу 4-й танковой дивизии вермахта вышла 4-я танковая бригада полковника Катукова. Тактика была простой: Т-34 и КВ бьют из засады и отходят на новый рубеж раньше, чем немцы успевают организовать ответный удар. Бои продолжались с 4 по 11 октября.
Именно тогда Гудериан зафиксировал то, что сам назвал болезненным открытием. Немецкие 37-мм и 50-мм орудия не пробивали броню Т-34. А пушка советского танка поражала любую немецкую машину с дистанции, на которой немцы ещё не могли открыть ответный огонь.
Доклад, который дошёл до Берлина
Гудериан не стал смягчать формулировки. В докладе, направленном в штаб группы армий и в Берлин, он написал прямо: перспектива быстрой победы над советскими танками на данном этапе исчезла.
К докладу прилагалась просьба — прислать на фронт комиссию из конструкторов и представителей промышленности, чтобы те увидели Т-34 не в сводках разведки, а вживую, рядом с подбитой немецкой техникой.
Комиссия на месте
По данным самого Гудериана, визит состоялся 20 ноября 1941 года. В составе — представители Управления вооружений сухопутных войск, министерства вооружений и боеприпасов, конструкторы и инженеры заводов, включая Daimler-Benz, MAN, Henschel и Krupp. Личное участие Фердинанда Порше упоминается во многих источниках, но в мемуарах самого Гудериана его фамилии в этом эпизоде нет.
Делегацию свозили к подбитым машинам и дали пообщаться с танкистами, которые неделей раньше вели бой под Мценском. Реакция фронтовых офицеров была однозначной: раз танк настолько хорош, его нужно просто скопировать — быстро и без лишних амбиций.
Три причины, по которым от копирования отказались
Гудериан специально подчёркивает: отказ не был вопросом самолюбия конструкторов. Причины он называет три.
Двигатель. На Т-34 стоял дизель В-2 с алюминиевым блоком. Германия испытывала острую нехватку алюминия — весь металл уходил авиационной промышленности. Скопировать корпус танка — вопрос месяцев. Скопировать двигатель — значит остановить производство самолётов. Поставить же в копию корпуса свой бензиновый мотор означало получить уже не копию, а новую машину со всеми болезнями роста.
Технология производства. Т-34 проектировался под массовый выпуск на не самом точном оборудовании: грубые сварные швы, широкие допуски, литые узлы. Немецкая промышленность работала иначе — как точное машиностроение, а не как конвейер военного времени. Делать «грубо» немецкие заводы попросту не умели.
Причина, не связанная с техникой. Скопировать Т-34 означало бы признать, что противник спроектировал лучший в мире средний танк. Напрямую Гудериан об этом не пишет — у него только технические аргументы. Но дальнейшие решения Управления вооружений говорят сами за себя: там хотели не равный Т-34 танк, а превосходящий его. На это ушло время, которого у Германии уже не было.
Задание на новый танк
Через пять дней после визита комиссии, 25 ноября 1941 года, фирмы Daimler-Benz и MAN получили техническое задание на средний танк массой 30–35 тонн.
Проект Daimler-Benz получился настолько похожим на советскую машину — наклонная броня, башня, смещённая вперёд, дизель, — что его прозвали «немецким Т-34». Поначалу этот вариант нравился Гитлеру.
Выбор, однако, пал на проект MAN. От Т-34 в нём остались только идея наклонной брони и широкие гусеницы. Всё остальное сделали по-немецки: бензиновый двигатель, торсионная подвеска со сложным шахматным расположением катков, длинноствольная 75-мм пушка. Вместо заявленных 35 тонн вышло 45.
«Пантера» и её первый провал
Новый танк получил имя «Пантера». В бой он пошёл под Курском в июле 1943 года — спустя двадцать месяцев после комиссии под Мценском.
Дебют оказался тяжёлым: из двухсот машин к концу первой недели сражения на ходу оставались лишь несколько десятков — горели двигатели, выходили из строя трансмиссии. Позже конструкцию довели, и «Пантера» стала, возможно, лучшим немецким танком войны. Но весь этот промежуток — почти два года — немецкие танкисты продолжали воевать на прежней технике с усиленными пушками.
У Т-34 тоже находили слабые места
Когда трофейные Т-34 попали на немецкие полигоны, инженеры отметили и недостатки: слабую оптику, тесную двухместную башню, где командир одновременно выполнял функции наводчика, отсутствие радиостанций на части машин, ненадёжную коробку передач.
Все эти замечания были справедливы и позже учитывались в немецкой тактике. Но ни один из них не отменял главного впечатления от боёв под Мценском: танк, который трудно пробить, с орудием, пробивающим всё, и страна, способная выпускать такие машины тысячами на заводах, эвакуированных за Урал.
Что было дальше
25 декабря 1941 года Гудериана сняли с командования — за самовольный отвод войск под Тулой. На фронт он вернулся только в 1943 году, уже в должности генерал-инспектора танковых войск, и именно ему пришлось доводить до ума «Пантеру».
Сам Т-34 в 1943 году получил трёхместную башню и 85-мм орудие, после чего стал самым массовым танком Второй мировой войны.
Эпизод с немецкой комиссией под Мценском остался в истории как редкий случай, когда фронт не просто пожаловался штабу, а добился, чтобы штаб приехал и увидел проблему своими глазами. Решение, которое приняли инженеры после этой поездки, определило облик немецкого танкостроения на годы вперёд.
Источник: Гейнц Гудериан, «Воспоминания солдата»
