Штрафбаты глазами врага: что немцы на самом деле писали о советских штрафниках

Штрафбаты глазами врага: что немцы на самом деле писали о советских штрафниках

Приказ «Ни шагу назад!» родился из катастрофы, но миф о штрафбатах вырос из немецкой пропаганды — а не из советских документов. То, что писали о наших штрафниках сами немцы, переворачивает привычную картину с ног на голову.

Приказ, который зачитывали, но не печатали

28 июля 1942 года, в разгар тяжелейшего отступления, Сталин подписал приказ № 227. Его не публиковали в газетах — зачитывали перед строем. Документ требовал создать на каждом фронте 1–3 штрафных батальона для провинившихся командиров и политработников, а в армиях — 5–10 штрафных рот для рядовых и сержантов. Их бросали на самые трудные участки — «искупить кровью».

Но уже через несколько недель текст приказа лежал на столе Рейнхарда Гелена, возглавлявшего отдел «Иностранные армии — Восток» немецкого Генштаба. Информацию принесли пленные и перебежчики. Немцы прочли документ двояко: с одной стороны — как признак слабости советского командования, с другой — как предупреждение о том, что оборона станет жёстче.

Что скрывается за громкими цифрами

Через штрафные части за всю войну прошло около 428 тысяч человек — примерно 1,2% от всех служивших в Красной Армии. Пик пришёлся на 1943 год — около 177 тысяч бойцов. Явление заметное, но далеко не массовое: ни одно крупное сражение не было выиграно силами штрафников.

Срок наказания ограничивался тремя месяцами. Выйти раньше можно было по ранению («первая кровь»), за подвиг или по решению командования. Офицеры теряли звание на время штрафа, но после искупления его возвращали — часто вместе с наградами и прежней должностью. Командовали штрафными подразделениями не сами штрафники, а кадровые офицеры постоянного состава, получавшие усиленный оклад и ускоренную выслугу лет.

Платили за это дорого: в 1944 году среднемесячная убыль в штрафных частях превышала половину личного состава — в 3–6 раз выше, чем в обычных стрелковых подразделениях.

Листовки, которые не сработали

Осенью 1942 года немецкая пропаганда забросала советские позиции листовками с обращением к штрафникам: мол, Сталин гонит вас под пулемёты, вы мусор, переходите на нашу сторону. Именно отсюда, а не из советских приказов, родился образ заградотряда, стреляющего в спину — тот самый, что позже растиражировали постсоветские фильмы.

Массового перехода не случилось. Немецкие сводки фиксировали это с нескрываемым недоумением.

Немецкие штрафники — совсем другая история

У вермахта свои штрафные формирования появились раньше советских. С 1941 года существовали «испытательные» батальоны с номерами на 500 — для осуждённых военным судом за отлучки, неповиновение, кражи, трусость. Их бросали в контратаки с потерями, несопоставимыми с обычной пехотой.

В октябре 1942-го сформировали 999-ю дивизию, позже бригаду, — из «недостойных носить оружие»: уголовники вперемешку с политическими заключёнными, коммунистами, социал-демократами. Их отправляли в Северную Африку и на Балканы, порой держали без патронов до прямого столкновения с противником. Существовали и полевые штрафные подразделения вообще без оружия — только сапёрные работы под огнём.

Разные мотивы — разное поведение

Немецкий «пятисотый» шёл в бой ради одного: чтобы вернули звание и дали дожить в нормальной роте. Он берёг себя при каждой возможности.

Советский штрафник смотрел на ранение иначе — как на дорогу обратно: к восстановлению, к семье, к пайку, к снятию клейма. Поэтому он не искал смерти, но и не залегал при первом разрыве снаряда. Атаки могли повторяться по несколько раз за ночь.

Штрафников часто кидали в разведку боем — заставить противника раскрыть систему огня. Немцы быстро научились читать такие атаки как признак скорого главного удара и подтягивали резервы, заранее понимая: эта рота после первых потерь не откатится.

Чего нет в немецких документах

Это, пожалуй, самое интересное. В немецких донесениях и мемуарах не нашлось описаний заградотрядов, расстреливающих штрафников во время атаки — заградотряды стояли в тылу неустойчивых дивизий, ловя бегущих, а штрафные подразделения шли в первой линии.

Нет свидетельств и безоружных атак: штрафные роты вооружались как обычная пехота — винтовки, автоматы, пулемёты, гранаты. Легенда «одна винтовка на троих» родом из катастрофы 1941 года и ополчения, а не из штрафбатов.

Нет и образа уголовной банды. Бывшие заключённые среди штрафников встречались, но основную массу составляли военные, наказанные за воинские преступления — оставление позиции, дезертирство, пьянство, потерю имущества. В офицерских штрафбатах немцы встречали вчерашних капитанов и майоров, воевавших теперь рядовыми.

Стыд, который пропаганда не умела использовать

Немецкий солдат знал штрафную систему изнутри — у него была своя. Но советских штрафников он не понимал. Пленные объясняли своё поведение не страхом и отчаянием, а стремлением вернуться и чувством стыда. Именно стыд оказался самым частым мотивом в показаниях — и самым непонятным для противника.

Немецкая пропаганда умела работать со страхом и корыстью. Со стыдом она работать не умела — и провалилась.

Любопытно и то, что происходило после. Штрафники, вернувшиеся в обычные части после ранения, воевали, по донесениям противника, не хуже остальных, а зачастую лучше. Система, задуманная как наказание, на выходе производила солдат, а не сломленных людей.


Источник: материалы автора «Сводки эпох» (по немецким документам и мемуарам)

Итог: советский штрафник в немецкой оптике — не смертник и не бандит, не жертва заградотряда и не герой плаката, а пехотинец с личной причиной дойти до траншеи и выйти либо раненым, либо оправданным. Немцы не любили с такими воевать, разведка противника внимательно следила за их действиями, а пропаганда пыталась переманить — и провалилась.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Что будем искать? Например,Человек

Мы в социальных сетях

Сайт использует файлы cookie. Оставаясь на сайте, вы подтверждаете своё согласие с политикой использования файлов cookie и сервиса Яндекс.Метрика.